21 апреля исполняется 115 лет со дня рождения Аркадия Венедиктовича Рокитницкого (21.04.1911–2004) — мэтра белорусских шашек, невероятно много сделавшего для их популяризации и развития. Каким был этот неординарный человек — в материале.

О детстве и первых шагах в шашках Аркадий Венедиктович рассказал в своей последней книге «Дарагія аматары шашак» (1993).

Я родился в Минске в 1911 году на второй Сергеевской улице. Во дворе жила двоюродная сестра Янки Купалы (великого белорусского поэта. — В.А.) Изабелла Норейко с сыном Михасём. А первое знакомство с шашками состоялось тогда, когда к тётке Изабелле приходил Иван Доминикович. Когда тётка Изабела где-нибудь задерживалась, к Ивану Доминиковичу выходил отец. Для меня самым интересным было, когда посылали в квартиру за шашками и начинали игру. Я терпеливо ждал сбитых шашек. По окончании игры снова возвращал их и помогал расставлять шашки на доске.

В нашей семье всё полезное поощрялось отцом. Большая домашняя библиотека способствовала развитию вкуса и любви к литературе, истории. В почёте были поэзия, различные игры, шахматы и шашки. Мы решали позиции из журнала П. Бодянского «Шашки».

В империалистическую (Первую мировую. — В.А.) войну специалисты-железнодорожники были эвакуированы. Отца направили в город Ромны Полтавской губернии. Наша семья разместилась во флигеле имения помещика Каменева в двух-трёх километрах от города.

Позже имение Каменева приобрёл харьковский купец Орленко. Узнав о моём увлечении шашками, приглашал меня играть. Позже он подарил мне несколько шашечных книг, в том числе и знаменитое пособие А. Петрова. С тех пор мы вместе стремились решать позиции из журналов. И это, хоть изредка, всё же удавалось. Постепенно, освоив приёмы игры, я начал оказывать упорное сопротивление, а затем и догонять его.

В ноябре 1925 года мы вернулись в Минск. С большой грустью я покидал Украину, которая осталась для меня на всю жизнь второй родиной.

Причиной возвращения в Минск стала смерть отца. С 1928 года задачи и этюды Рокитницкого начинают публиковаться в минских газетах и центральном московском журнале «64». Позднее он стал редактировать шашечный отдел в одной из газет.

Рокитницкий играет в первенствах города и республики. В 1931 году принимает участие во втором малом чемпионате СССР, ему присваивают первую категорию.

С 15 лет Аркадий Венедиктович работал литейщиком на минских заводах и в мастерских. В 1930-х годах окончил рабочий факультет университета и вечернюю драматическую студию при БДТ-1 (сейчас Национальный академический театр имени Янки Купалы).

В автобиографии Рокитницкий писал, что после начала Великой Отечественной войны остался в Минске и находился на оккупированной территории, с 1942 года был связным Минской партизанской бригады № 2.

С середины 1940-х годов Рокитницкий работал инспектором по шахматам и шашкам Спорткомитета БССР. В сентябре 1947 года был назначен директором Республиканского шахматно-шашечного клуба, продолжив работать в спорткомитете на общественных началах. Возглавлял РШШК Рокитницкий около 30 лет.

После окончания войны Рокитницкий начал вести кружок в минском Дворце пионеров, сменив погибшего на Ленинградском фронте мастера Илью Гордона. У Рокитницкого начинали заниматься первый белорусский международный мастер, многократный призёр чемпионатов СССР по стоклеточным шашкам Макс Шавель, чемпионы республики Юрий Файнберг, Семён Клейнберг и другие известные белорусские шашисты. В 1950 и 1951 годах сборная БССР, состоявшая из воспитанников Рокитницкого Шавеля и Семёна Рудермана, выигрывала командное юношеское первенство Советского Союза. Кружок во Дворце пионеров Рокитницкий вёл до 1951 года.

Продолжал Рокитницкий играть и сам, в 1947 году он принял участие в первом послевоенном первенстве республики, заняв 5-е место.

Чемпионат БССР 1947 года

В 1952 и 1954 годах он становился чемпионом БССР по русским шашкам. В том же 1954 году выиграл бронзовую медаль первого чемпионата республики по стоклеточным шашкам. Через два года Рокитницкому было присвоено звание мастера спорта СССР, а в 1960 году он третьим в республике стал обладателем звания «Заслуженный тренер БССР».

Сложно переоценить роль Рокитницкого в популяризации шашек. С 1959 года на протяжении 37 (!) лет он был бессменным ведущим шашечного клуба «Белыя і чорныя» на белорусском телевидении. Также написал восемь книг по шашкам, редактировал отделы во многих газетах и журналах, с лекциями, беседами и сеансами одновременной игры побывал во многих белорусских городах и деревнях.

 

Анатолий Гантварг, многократный чемпион мира

Я занимался во Дворце пионеров у Бельского, многие соревнования проходили в республиканском шахматно-шашечном клубе, возглавлял который Рокитницкий. Это были два приятнейших человека. Рокитницкий в клубе создавал атмосферу, которая привлекала. Он был хорошим директором и при этом свойским. К нам, детям, он относился очень хорошо.

Есть вещи, про которые трудно рассказать, это надо чувствовать. Это было, как в телепередаче «Кабачок „13 стульев”». Там дверь открывалась, всех встречали, люди общались. Так было и в клубе. Рокитницкий, если он находился в комнате при входе, всем говорил добрые слова, находил время со всеми поговорить. Мы обожали это. У него был свой директорский кабинет, но он там редко сидел — любил общаться с людьми. Словами я ту атмосферу не смогу передать. В клубе проходили блицы. Это было очень весело и хорошо. Для нас, молодых игроков, это было очень важно.

Я считаю, что шашкам с Рокитницким очень повезло. Он был основателем успехов белорусской шашечной школы. И я с Кацем, и девочки, которые стали чемпионками мира — Сохненко, Альтшуль, Садовская, — все росли в шахматно-шашечном клубе. Это была главная база, где мы все чувствовали себя как дома.

Рокитницкий вёл на телевидении передачу «Белыя і чорныя», которую я смотрел, когда начал заниматься шашками. Мы тогда не понимали, насколько это здорово. По сравнению с шахматной программой, которую вёл Вересов, у Рокитницкого получалось намного интереснее и живее, он был хорошим рассказчиком. Я думаю, шахматисты даже немного завидовали нам.

Рокитницкий неоднократно приглашал на передачу меня, других гостей. Он так здорово преподносил всех игроков. Было важно, что программу он делал на белорусском языке. Рокитницкого любили и уважали на телевидении. Его передача была успешной.

Также Рокитницкий историю шашек прекрасно знал, это помогало. Когда есть история, это значит не просто люди шашки двигают. Рокитницкий написал много книг. Помню, его «Шашки в БССР» я зачитал до дыр. Ещё он вёл множество отделов в прессе, что тоже сыграло большую роль в развитии шашек в республике.

Большой вклад Рокитницкий внёс и как тренер. Он первым после войны стал вести кружок во Дворце пионеров, потом его сменил Бельский. У Рокитницкого начинали заниматься Шавель, Геллер, Рудерман и другие.

Рокитницкий на высоком уровне организовывал все соревнования — городские, республиканские, чемпионаты СССР. В клубе даже проходили некоторые партии матчей за звание чемпиона мира Куперман — ван Дейк и Куперман — Щёголев. Когда игрался первый из них, я только начал заниматься. Было очень интересно. Помню, сеанс одновременной игры давал Ивенс, что-то ещё в клубе проходило. Для нас, молодых ребят, это было очень важно.

Хотя, конечно, какие-то люди из шашистов пытались его сместить, даже письма писали. Это было возмутительно, ведь делить было нечего. Если говорить откровенно, кого-то во время соревнований тянуло на выпивку. Рокитницкий с этим боролся, бывало, и милицию на таких людей вызывал. А они потом в отместку пытались как-то бороться с ним, мстить. Иногда Рокитницкий переживал тяжёлые моменты.

Но Рокитницкому покровительствовал Ливенцев, который с конца 1950-х годов возглавлял белорусский спорт. В республиканском спорткомитете видели, что Рокитницкий искренне любит шашки, делает всё от души.

Возможно, и шахматисты хотели на посту директора республиканского клуба иметь своего человека. Хотя непонятно, чем он мог им мешать. Да и в клубе работали шахматисты Сагалович и Ройзман.

Сняли с должности Рокитницкого после фельетона в газете «Правда» полковника милиции Чергинца. Учитывая, что тот был далёк от шашек, это был чей-то заказ. Практически всё в этом фельетоне было неправдой. Я был против увольнения Рокитницкого, Шавель тоже. Но его всё-таки сняли, он был в возрасте уже.

Первый ряд: Анатолий Гантварг, Юрий Файнберг, Аркадий Рокитницкий, Вениамин Белорицкий. Второй ряд: Леонид Семёнов, Макс Шавель

Последний раз я видел Рокитницкого, когда он меня пригласил в школу, где преподавал шашки вместе с сыном. Отказать ему я, конечно, не мог — выступил, дал сеанс. Рокитницкому уже было лет 90. Но он занимался с детьми, помогал сыну и был всё таким же. Для детей его занятия были очень увлекательными, его там любили.

То, как Рокитницкий выглядел в этом возрасте, было невероятно. Он же не болел, не обращался к врачам. Рокитницкий мне рассказывал, что у него в роду было много долгожителей. И если бы не семейные неурядицы, не этот фельетон в «Правде», он должен был прожить больше.

 

Владимир Довженко, журналист

На белорусском телевидении было достаточно много программ и передач, авторами и ведущими которых являлись внештатные сотрудники. Их обязательно курировал кто-либо из редакторов. Так сказать, на правах хозяина.

Телевизионный шашечный клуб «Белыя і чорныя», бывший весьма популярным, смею утверждать, не только среди любителей этой народной игры, долгое время, практически до конца своей жизни, вёл Аркадий Венедиктович Рокитницкий. Сказанное подтверждалось многочисленными письмами от благодарных телезрителей.

Рокитницкий был бессменным ведущим телеклуба около 40 лет, точнее 37. Он начал, после него клуба уже не было. Столько времени, 37, проработал только футбольный комментатор Владимир Новицкий.

Глубокое знание темы, высокая культура и эрудиция, великолепный (заслушаться можно) белорусский язык (кстати, и украинский тоже), естественное (как у себя дома) поведение в кадре, будь то запись или прямой эфир. А ещё у дедушки чувствовался какой-то шляхетский шарм, хоть и тщетно скрываемый им.

Ну чем не мастер экрана, прирождённый телеведущий!

Мне довелось больше, чем коллегам, общаться с моим vis-a-vis на различные темы, но разговоров о своей семье и так далее Рокитницкий категорически избегал.

Скромный в быту, с весьма небогатым гардеробом (носил один и тот же старомодный костюм с хлястиком сзади), проживавший, как оказалось, на квартире... Никто не знал, была ли у него семья!?

Цитировал белорусских поэтов и, очень часто, Тараса Шевченко. Учтиво, с долей некоего шляхетского ухажёрства, относился и обращался с дамами. Любил делать им комплименты. Никогда не видел его с сигаретой или рюмкой. Когда случайно попадал на застолье в редакции, вежливо отказывался...

Вот что было видно всем.

Мой подопечный был и для меня также человеком-загадкой, можно даже сказать «человеком в футляре», который как бы всё время настороженно оглядывался, словно боялся чего-то...

Всегда пунктуальный, он вовремя приносил сценарий, магнитную доску для демонстрации партий, ни разу не пропустил, даже если и приболел, эфир.

Аркадий Рокитницкий и Владимир Довженко

Доска, которую он приносил с собой, была постоянной. Она была для него как драгоценный сосуд, кормилица, как скрипка Страдивари... Мы предлагали сделать новую, но он отказывался.

Шли годы, всё катилось свои чередом, без единого нарекания с мой стороны. Ну что ещё можно было желать? И между нами даже возникло какое-то подобие мужской дружбы, хотя разница в возрасте была большой. Но вот грянула «перестройка», по устам трудящихся текла столь вожделенная «гласность», смелыми вдруг стали самые большие тихони, народ попёр как голый на медкомиссию...

...Мы шли вместе по улице, неожиданно Аркадий Венедиктович взял меня под руку и сказал: «Хорошо, что так... А я ведь, Владимир Иванович, всю жизнь никому не говорил, что выходец из богатой дворянской семьи, потомственный дворянин. Боялся. Всю жизнь...»

И больше не проронил ни слова. Но я отчего-то сразу представил в мыслях ту незнакомую мне часть биографии одинокого человека...
С революцией, советской властью, комиссарами, голодом, детскими домами...

Жизнь этого ставшего вдруг дорогим мне старика...

 

Елена Соркина, двукратная чемпионка СССР

Впервые я увидела Аркадия Венедиктовича Рокитницкого, когда мне было 6 лет. Мой старший брат Миша занимался у него во Дворце пионеров. Не знаю, по какому поводу он должен был навестить Аркадия Венедиктовича, но брат взял меня с собой, и мы поехали домой к Рокитницкому. Они что-то смотрели на доске, а меня угостили печеньем.

Брат неплохо играл в шашки, выполнил норму кандидата в мастера. В 18 лет его призвали в армию, а я в это время стала заниматься шашками у Израиля Самойловича Бельского во Дворце пионеров, начала играть в городских турнирах, которые проводились в шахматно-шашечном клубе, и директором его был Рокитницкий.

Середина 1950-х годов, Минск. Аркадий Рокитницкий проводит занятия в Республиканском шахматно-шашечном клубе

Он был очень общительный, собрал большую шашечную библиотеку, создал на белорусском телевидении шашечный клуб «Белыя i чорныя», где рассказывал о новостях, приглашал ведущих игроков. Я несколько раз участвовала в передачах Рокитницкого — после того как дважды становилась чемпионкой СССР. Очень волновалась, но после передачи Аркадий Венедиктович похвалил меня... У меня есть несколько его книг, которые он собственноручно подписал.

Несомненно, А.В. Рокитницкий оставил свой яркий след в истории белорусских шашек.

 

Николай Петропавловский (1941–2013), журналист

Воспоминания приводятся по предисловию к книге Аркадия Рокитницкого «Дарагія аматары шашак» (1993).

В 1959 году Белорусское телевидение решило провести конкурс внештатных комментаторов по самым разным видам спорта. В нём приняло участие множество желающих, среди которых были известные и малоизвестные тренеры, спортсмены, журналисты, люди самых разных специальностей — любители спорта. Вот там, на том конкурсе, и состоялось наше знакомство с всегда старательно и аккуратно одетым, очень вежливым человеком со значком мастера спорта на лацкане пиджака, благородной сединой в волосах — Аркадием Венедиктовичем Рокитницким. Именно в те далёкие уже годы родился на Белорусском телевидении единственный в стране шашечный клуб «Белыя і чорныя», бессменным ведущим которого является автор этой книги. Вы согласитесь со мной, 32-летнее присутствие в программе одной передачи и одного ведущего — просто уникально, такого не видело ни Центральное, ни Республиканское телевидение. И если меня спросить — в чём секрет этого явления, я, ни на минуту не задумываясь, отвечу — в личности его автора и ведущего.

Аркадий Венедиктович Рокитницкий — человек обширной эрудиции, его знания игры в шашки, жизни и творчества выдающихся мастеров носят энциклопедический характер. Но как часто нас с вами не могут привлекать к экрану многие великие деятели литературы, искусства, науки, спорта. Здесь дело в одном из главных и ещё не до конца раскрытых секретов телевидения — в умении ненавязчиво, интеллигентно и на равных вести разговор со зрителями. Для меня многие годы это умение А. Рокитницкого также было тайной за семью печатями. И лишь сравнительно недавно, вспоминая с Аркадием Венедиктовичем «прежние походы», выяснил, что в тридцатые годы он занимался в вечерней студии Белорусского государственного театра имени Я. Купалы. Отсюда, вероятно, свободная манера встречи в кадре, чувство зрителя по ту сторону экрана, умение привлечь его внимание и не отпустить от себя.

Кстати, жизненный путь А. Рокитницкого, а он находится на рубеже своего 82-летия, не был усыпан розами и, несомненно, наложил свой отпечаток на его личность. Родившись в Минске, в семье потомственных дворян, он мальчиком вместе с родителями на 10 лет переезжает на Украину, где учится в школе, знакомится с произведениями украинских писателей и поэтов. Были в его судьбе отчисление из Белорусского университета, работа литейщиком, в комсомоле, участие в Великой Отечественной войне. Все послевоенные годы посвящены старинному увлечению — шашкам. По рекомендации Г. Вересова — известного белорусского шахматиста, А. Рокитницкий становится инспектором по шахматам и шашкам в Спорткомитете БССР, далее — директором Республиканского шахматно-шашечного клуба.

Середина 1950-х годов, Молодечно. Партия с Анатолием Шабалиным

Но какие бы должности ни занимал Аркадий Венедиктович, главным делом его жизни была популяризация шашек. Не сосчитать проведённых им лекций, бесед, сеансов одновременной игры на сценах домов культуры, в красных уголках заводов, колхозов и совхозов, на всенародных праздниках и гуляньях. С успехом ведёт А. Рокитницкий шашечные отделы в газетах и журналах, написал несколько интересных книг, владеет ценной шашечной библиотекой.

Секретом его долголетия является дружба со спортом: ежедневные пробежки, гантели, гимнастика, купание в Комсомольском озере с начала тёплых дней до первых заморозков и еженедельная баня с хорошей парилкой.

 

Михаил Кац, заслуженный тренер СССР

В начале 1960 года вслед за Гантваргом я пошёл заниматься шашками в Дворец пионеров. И через небольшое время, ещё года не прошло, мы начали ходить в шахматно-шашечный клуб на улице Змитрока Бядули. Для нас это было что-то особое: там дети, а тут клуб. В 1961 году в клубе я уже играл в полуфинале чемпионата Минска среди мужчин, выполнил там первый разряд.

Аркадий Венедиктович Рокитницкий привлекал своей необычностью: всегда вежливый, аккуратный. Сразу начал относиться к нам неформально, спрашивал, как дела, общался. А мог в кабинете сидеть, всё-таки директор клуба. Он был приятный человек. Первое впечатление было такое, и оно было правильным абсолютно.

Был интересный момент, когда мне ближе пришлось узнать о Рокитницком. В 1963 году мы уезжали поездом в Черновцы на командное юношеское первенство СССР. Поезд был часа в три дня. Мы с Гантваргом жили рядом и с нашими чемоданчиками, такими фиберглассовыми, с которыми футболисты в старину ходили, перед отъездом зашли в клуб посмотреть первенство «Буревестника» по стоклеткам. Там был стол, покрытый скатертью, которая свисала до пола. Мы положили наши чемоданчики под стол за скатерть и пошли смотреть, как играют. Пора идти на поезд, мы поднимаем скатерть — Гантварга чемоданчик стоит, а моего почему-то нет. А у меня там метрика лежала. Это была моя первая большая поездка, и я не догадался, что документы нельзя было оставлять. Хорошо, что в Черновцах, где мы были чуть ли не месяц, их никто не требовал.

Мы, кстати, заняли второе место после Ленинграда, у нас неплохая команда была: Яша Гандлин, я, Толик Гантварг и Аня Хапалюк. Возвращаемся в Минск, и тут Рокитницкий совершает интересный поступок. Как пострадавшему выписывает мне путёвку на сеанс в парк Челюскинцев. Я даю свой первый сеанс (мне 15 лет) и получаю то ли 8, то ли 10 рублей. Так по своей инициативе он оказал мне помощь.

С Аркадием Венедиктовичем связан один очень интересный эпизод, который, я думаю, в будущем положительно повлиял на мою карьеру игрока. В августе 1964 года проводились Всесоюзные турниры кандидатов в мастера. Я должен был ехать на турнир по русским шашкам во Фрунзе, а Боря Агашин — по стоклеткам в Талллин. Я опять беру свой чемоданчик (уже не тот, который украли, а новый) и еду на «Чайке» в Таллин, у меня с собой знаменитая книжка по русским «Начала и середина игры в шашки» Купермана и Каплана. А на месте выясняется, что нужно играть в стоклетки. Оказалось, что Рокитницкий перепутал командировки. В итоге я поделил первое место с Прониным из Ленинграда. После турнира нас ещё на две недели оставили в Таллине на сборы. Так нечаянно Аркадий Венедиктович открыл во мне стоклеточника. Его ошибка оказалась благотворной.

Впервые Рокитницкий пригласил нас на свою телепередачу «Белыя і чорныя» в 1966 году. Команда Белорусского государственного университета тогда выиграла первенство СССР среди студентов. А последний раз я был на его программе перед самым отлётом в США в 1994 году. Мы беседовали в прямом эфире с Рокитницким и журналистом Володей Довженко, получилось такое большое интервью. И в самом конце Аркадий Венедиктович говорит: «Але трэба сказаць пра важнае. Міхаіл пакідае Беларусь. Вельмі шкада, ён выдатны трэнер. Але ў кожнага свой шлях, свая доля». Я сказал, что надеюсь на возвращение. Ведь уезжать я не хотел, и для меня это был тяжёлый шаг.

Помимо того что Рокитницкий столько лет вёл программу на телевидении, он ведь и книги писал. Мы очень много читали его книжку «Шашки в БССР», это классика была. Потом уже, в своей последней книге «Дарагія аматары шашак», Аркадий Венедиктович посвятил мне очерк, который назывался «Апантаны шашкамі». Он всегда писал по-доброму.

Белорусским шашкам повезло с Рокитницким. Его дружеская поддержка моего поколения и предыдущего, где Шавель, Геллер, Файнберг, Плакхин, Вертинский и другие, сыграла очень большую роль.

Аркадий Венедиктович — это суперлегенда белорусских шашек, он стоял у истоков.

 

Борис и София Абрамовы

Б.А. Я познакомился с Аркадием Рокитницким в 1967 году, когда первый раз пришёл в клуб. Он тогда находился на улице Змитрока Бядули. Проходил полуфинал первенства г. Минска, и я сыграл удачно, вышел в финал. Каким-то образом удалось поймать на простую комбинацию Владимира Беляевского. С Марком Шульманом играл, как оказалось позже, проигрышный вариант в дебюте «Жертва Кукуева», но… выиграл. В финале оба взяли реванш, но тем не менее я выполнил норму кандидата в мастера. Мне сам Рокитницкий выдал билет и значок кандидата в мастера и пожелал выполнения нормы мастера спорта.

Аркадий Венедиктович жил у нас на квартире 12 лет. В 1988 году умер мой отец, и освободилась комната. Мы не собирались её сдавать. Но сначала ко мне на квартиру попросился Иван Езубчик. Он тогда развёлся с женой из-за тёщи, она была недовольна, что он шашками занимается и мало зарабатывает. Может, и другие причины были. Мы уже договорились с Езубчиком. Но потом он сказал, что ему выделяют квартиру. А через какое-то время пришёл А. Рокитницкий и попросил взять его на квартиру. Заселился он к нам в 1989 году, было ему тогда 78 лет.

Рокитницкий в 60 лет ушёл из семьи. Оставил жене квартиру и всё, что было. Первое время ночевал в клубе. Потом жил на разных квартирах, около 10 лет у Леонида Шапиро, очень хорошо о нём отзывался.

С.А. Когда он к нам переехал, сказал мне так: «Софья Павловна, я вам буду платить за своё проживание 45 рублей. Больше не могу, а меньше стыдно».

Б.А. В тот момент это была обычная сумма, но вскоре началась инфляция. Потом Аркадий Венедиктович предлагал увеличить плату, так как понимал, что она уже ничтожно мала. Мы сказали, что не надо. Он согласился и сказал: «Пусть хоть на свет будет, чтобы не было так, что я из милости у вас живу».

С.А. Никогда не принимал угощений. Говорил, что когда люди сидят за одним столом, то начинаются родственные отношения, а потом и ссоры: «А я вас так уважаю и так мне у вас хорошо, что я не хочу из-за еды потерять эти замечательные отношения. Я боюсь ставить их под угрозу, мало ли что бывает». Он никогда даже не ел на кухне. Мы ему предлагали, но он всё уносил к себе в комнату. Основная его пища была — хлеб, картошка в мундирах, яйца и овощные консервы. Очень худощавым был, но крепким. Чувствовалась спортивная закалка. Больше всего он боялся нам какие-то неудобства создать. Поэтому, несмотря на наши предложения, он не пользовался ванной. Признавал только баню и парилку, а летом каждый день, если позволяла погода, пропадал на Комсомольском озере. Делал он это ради сына Вити, потому что тот с детства болел эпилепсией. Жена считала, что это бог наказал их за то, что А. Рокитницкий ей якобы изменял. Тот всё отрицал. Ещё у них была старшая дочь Лариса, 1945 г.р. Вообще он очень скромно жил. Все деньги передавал сыну и через него жене. За всё время, которое он у нас жил, не купил ничего из одежды.

Б.А. Рокитницкий рассказывал много интересного о своей жизни. Оказывается, в детстве его звали Казимир, Казик. А когда отношения с Польшей ухудшились, начали звать Аркадий.

Отец его до революции работал в управлении Либаво-Роменской железной дороги. Занимал большой пост — был начальником дороги и товарищем (помощником) министра путей сообщения. Аркадий Венедиктович долго прятал портрет отца, гражданского генерала с одним эполетом.

С.А. Рокитницкий мне рассказывал, что его отец дружил с Янкой Купалой и они часто играли в шашки. Он говорил: «Представь, вот эта задница сидела на коленях у Купалы».

После начала Первой мировой войны они всей семьёй переехали в Полтавскую губернию. Вернулись в Минск в 1925 году.

Б.А. До войны А. Рокитницкий работал на заводе Октябрьской революции. К первомайской демонстрации их завод из фанеры сделал огромную фигуру Мао Цзэдуна. Она была метров 10 высотой, одна голова двухметровая. Клеили её, сбивали рейками из кусков фанеры. Целая бригада этим занималась, Рокитницкий был за художника, рисовал портрет Мао. И вот, как раз в тот момент, когда они везли на велосипедах эту громадную фигуру мимо трибун у Дома правительства, от порыва ветра отвалилась голова Мао. Но группа по инерции продолжила движение с колонной демонстрантов.

Всех сразу задержали. Рокитницкий рассказывал, что сидел в «кувшинке» — подвале во внутреннем дворе НКВД, где камеры шли по кругу в несколько этажей. На допросе сказал: «Я ведь только рисовал». В ответ: «Больше рисовать не будешь». И защемили пальцы руки в дверях. Пытались выбить показания, что это была заранее спланированная акция их группы. Но повезло, его спас отец девушки, с которой Аркадий Венедиктович тогда встречался. Он занимал высокий пост в органах, и девушка уговорила отца помочь. До конца жизни у Рокитницкого был скрюченный указательный палец на правой руке. А тот парень, который крепил куски фанеры, пропал и больше его никто не видел. Не думаю, что Аркадий Венедиктович выдумал эту историю.

С.А. Ещё он рассказывал, как окончил творческие курсы при Купаловском театре. После этих курсов он попал в труппу театра. Правда, через несколько месяцев понял, что денег не хватает, нужно кормить семью, и пошёл работать на завод. Но знакомство со многими актёрами Рокитницкий сохранял всю жизнь. Уже на девятом десятке рассказывал, как известная актриса Галина Макарова звала его перебраться к ней. А он отшучивался: «Это чтобы весь Минск смеялся над нами?» Но всё время ходил к ней в гости. Звал её Макариха.

Галина Макарова

Б.А. Первый раз женился Аркадий Венедиктович ещё до войны, детей не было. Во время войны жена сошлась с кем-то другим. Ей сказали, что муж погиб, а он был тяжело ранен. Про войну он не рассказывал. Только про освободительный поход 1939 года. Как положили всю его роту во время штурма высоты. И когда они её с такими потерями взяли, оказалось, что высоту удерживали всего три солдата польской армии с пулемётом.

Рассказывал, что после войны в Минске встретил сослуживца Виктора Ливенцева — партизана, друга Машерова. И тот предложил ему отвечать за шахматы и шашки в республике. Потом у Рокитницкого даже было удостоверение заслуженного тренера БССР под номером 1.

Вспоминал про сильнейших белорусских шашистов довоенного времени. Братья Круталевичи были его родственниками. Помню, что Рокитницкий, со слов Александра Круталевича, говорил, что его брат Борис, первый белорусский мастер, похоронен за Дворцом искусств. Там, где сейчас малая сцена филармонии. На горке, на которой потом поставили радиоглушители. Рокитницкий пытался найти могилу, но не смог.

Про Илью Гордона говорил, что тот жил в Троицком предместье и по праву считался сильнейшим шашистом Беларуси. Отец его был знаменитым на весь Минск зубным врачом.

Аркадий Венедиктович хорошо знал три языка — русский, белорусский и украинский. И не путал их, говорил чисто. Его старший брат был преподавателем белорусского языка. Рокитницкий приходил после эфира своей передачи «Белыя і чорныя» и звонил брату, который всегда смотрел программу: «Ну колькі я памылак зрабіў?» Тот ему: «Сем!» Тогда все программы на телевидении выходили в прямом эфире. Аркадий Венедиктович серьёзно готовился к каждой передаче, чтобы всё без сучка и задоринки прошло. Он рассказывал, что был первым ведущим на нашем телевидении, который ведёт передачу на белорусском языке. Я помню тот момент, когда первый раз его передачу пустили в записи. Он пришёл к нам и спросил, можно ли включить телевизор и посмотреть. И только тогда он впервые увидел себя на экране со стороны.

Способности к языкам у Рокитницкого определённо были. В молодости он понимал идиш на слух, ходил даже в еврейский театр на спектакли.

Около нашего дома был рынок. Туда однажды приехали украинцы торговать свининой. И Аркадий Венедиктович, услышав украинскую речь, сразу понял, что они «з-під Полтавы». И сам по-украински заговорил с ними так, что они подумали, что он там родился. И подарили ему мясо.

С.А. Когда А. Рокитницкий был уже в почтенном возрасте, ему потребовалось получить право преподавать в школе. В 89 (!) лет ему в Министерстве образования устроили экзамен, который он с успехом выдержал и сильно удивил комиссию своими знаниями, чем весьма гордился. Сказалось и владение актерским искусством и знание языков.

Б.А. Сын Виктор обладал прекрасным голосом (тенор), окончил музыкальную школу, был принят в труппу театра Музкомедии. Но случилось несчастье — приступ эпилепсии прямо на сцене во время выступления. После увольнения сына Виктора из театра Аркадий Венедиктович помог ему стать преподавателем шашек в школе, где работал сам. А Виктор был мастером спорта, как и отец.

Сын был достаточно нервным человеком. И через несколько лет работы в школе один пацан довёл его до белого каления. Виктор схватил его за шиворот и лбом открыл двери. Директор школы пытался замять возникший скандал, но не получилось. Создали комиссию, которая решила, что этот случай произошёл из-за отсутствия у Виктора педагогического образования, его уволили. Установили порядок, по которому и тренерам по шашкам требовалось сдавать экзамен по педагогическим знаниям. Вот почему Рокитницкому пришлось его сдавать в Министерстве.

С.А. Жил Аркадий Венедиктович у нас до 2000 года. Тогда наша дочка вышла замуж, и я нашла ему квартиру в районе проспекта Пушкина. Но потом он оттуда ушёл и сам нашел жильё. И на этой второй квартире у него произошёл конфликт с хозяйкой.

Б.А. В комнате у него хранился ворох документов: вырезки из газет, все отделы, которые он вёл в газетах и журналах, книги. И Рокитницкий, видно, среди всего этого хранил свою пенсию и не мог её найти. Из-за этого у него с хозяйкой квартиры произошёл крупный скандал, после которого он оказался в больнице. Так рассказывал Леонид Витошкин со слов хозяйки. Он приехал в Минск и пытался найти редчайшую книгу Петрова 1827 года, которая была у Рокитницкого в единственном экземпляре в Беларуси. Хозяйка ему сказала, что выбросила весь «мусор», как называла библиотеку Аркадия Венедиктовича. Вероятно, так пропала и ценнейшая библиотека Александра Круталевича, которую после его ареста в 1936 году жена передала Рокитницкому.

С.А. Тогда ещё умер сын Виктор, и Аркадию Венедиктовичу стало очень плохо. Это был примерно 2002 год. И я его за руку повела во вторую больницу, в лечкомиссию. Как участника войны врачи определили Рокитницкого в госпиталь ветеранов войны в Боровлянах, чтобы он пришёл в себя. Я его там навещала. У меня, как у директора организации, была служебная машина, и я могла забрать его и привезти куда надо. Но врач госпиталя после выписки отправил Аркадия Венедиктовича по месту прописки. Так он в очень плохом состоянии оказался в своей старой квартире на улице Опанского в проходной комнате, ему отдельную комнату даже не дали. Мы там его навестили. Он лежал на диване, висел какой-то ковер. Когда я это увидела, мне стало жутко. Рокитницкий так и умер в этой квартире. Мы организовали прощание с ним, собрали шашистов. Оно проходило в крематории. Дочка участия в организации похорон не принимала.

Б.А. Старший брат Рокитницкого, которого мы уже вспоминали, умер в возрасте 93 лет. И Аркадий Венедиктович сказал: «Я тоже умру в 93 года». Это было лет за пять до его смерти. Так и произошло, умер Аркадий Венедиктович Рокитницкий в 2004 году в возрасте 93 лет.

Телеклуб "Белыя і чорныя"

Фотографии: Белорусский государственный архив кинофотофонодокументов, архивы Б. и С. Абрамовых, М. Бельского, С. Берлинковой, В. Довженко, А. Шабалина, РЦОП по шахматам и шашкам и из открытых источников.

Благодарю за помощь при подготовке материала Владимира Вавилова.